Меню
16+

Газета «Ленская правда»

26.07.2021 10:53 Понедельник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 28 от 16.07.2021 г.

В старости расти

Искать, думать, менять жизнь в любом возрасте умела ушедший недавно учитель Манзурской школы Мария Васильевна Нечаева

Восемьдесят шесть лет жизни… Нельзя сказать, много это или мало, не зная человека, оставившего за плечами эти восемьдесят шесть лет. Кто-то, дожив до такого срока, не перестает жаловаться, что задержался на земле, что «бог никак не приберет». И не осуждает такого человека сердце: видно, что устал он, нелегко ему в жизни пришлось и – «весь вышел». А бывает, такого же возраста человек, а – на взлете: и это еще надо успеть, и это, и не видно конца новым планам и жизненным силам. Такого вот качества человека мне посчастливилось встретить на своем пути.

Я осознаю, что некролог предполагает объективную отстраненность изложения, но в данном случае эта отстраненность мне не по плечу. С Марией Васильевной Нечаевой мы совсем недолго поработали как коллеги: это был 1984 год, я только пришла в Манзурскую школу молодым специалистом, она же заканчивала деятельность школьного учителя географии, уезжала с мужем в город. По тому, с каким уважением говорили о ней ученики, односельчане, я понимала, что Мария Васильевна – человек особенный, уникальный, но за суетой дел разбираться в природе этой уникальности мне было недосуг. И вот года полтора назад, интересуясь некоторыми страницами жизни школы, я вышла на историю легендарного краеведческого кружка под руководством Марии Васильевны. Решили с ребятами сделать проект, изучили «Летопись туристической жизни школы», и тогда стало понятно, что без непосредственного общения с Марией Васильевной понять суть её деятельности невозможно. И тут вкралась тревога: человеку 85 лет, живет в городе, пока найдем, пока поговорим – успеем ли? И тревога эта отпала уже после первой встречи: стало понятно, что перед нами женщина с огромным запасом прочности, у которой еще столько планов, не доведенных до желаемого конца дел, так что судьбой такому человеку должно быть еще много отпущено. Дальше работали спокойно, с сознанием, что имеем дело с уникальной незыблемостью.

Сначала удивлялись масштабу, размаху дел: с 1962 по 2000 годы мы насчитали 21 поход (Хамар-Дабан, Сарма, Шевыкан, Ольхон, Чининга…) и несколько поездок по стране (Ульяновск, Москва, Ленинград, Одесса…). Ребята выезжали на экскурсии по области, посещая Алюминиевый завод в городе Шелехов; гидроэлектростанцию в Иркутске; завод имени Куйбышева (формовочный цех, сталелитейный, кузнечный, отделочный); музей Геологии; Станкостроительный завод; макаронную, чаепрессовочную, трикотажную, спичечную фабрики; Солевыварочный завод в Усолье-Сибирском; Стекольный завод; шахты в поселке Слюдянка; предприятие по производству цемента в поселке Перевал; судоверфь, типографию в поселке Качуг – да всё ли еще смогли вспомнить? И ведь не просто так ходили-бродили, часто имели конкретные геологические задания: искали лазурит по речке Слюдянке, бокситы в Колсахае, тальк. За выполнение одного из заданий получили крупную денежную премию – приобрели 15 палаток.

Потом настала очередь удивляться человеческим качествам Марии Васильевны, выросшим и из военного детства, и из преданности семье, роду, друзьям, стране своей и выбранному на всю жизнь делу. Удивлял необыкновенный запас прочности, заложенный в теле этой маленькой хрупкой женщины. Несколько лет назад она перенесла инсульт, заново училась ходить и не только восстановилась физически, но и продолжала творчески относиться к жизни: занялась историей, культурой бурятского населения («Мои ведь корни от бурят или монголов – в Забайкалье есть село Мунгалово…»); купила карту Иркутска и стала изучать улицы города – открыла для себя новые памятники, музеи («Оказывается, в Иркутске есть памятник корове!»); до последних дней посещала библиотеку, много читала («Еще я веду тетрадь, которую называю «Для души и силы духа». Я когда читаю, хоть немного что-то выписываю. Например: «Только слабый плетется, спустя рукава. До конца сильный бьется, засучив рукава», «Увлеченным натурам даже стареть некогда», «В молодости горе не задерживается. Молодость бесстрашна» и другое. А когда мне плохо бывает – читаю записанное. И помогает…») И я, филолог по образованию, поражалась, насколько глубоко, чутко понимала Мария Васильевна текст, как хотелось ей делиться прочитанным. Так, читая «Незабудки» Пришвина, она не удержалась и позвонила: «Послушайте!» — и стала читать:

«…идет Дарья одна, разутая, раздетая и плачет горько.

– Чего ты плачешь?

– Умер Максим, – ответила она. А наши ее утешают:

– Не горюй, Дарья, тебя все знают, тебе и без Максима подадут.

– Милые мои, – ответила Дарья, – да разве я об этом плачу, о себе? Я о нем плачу, что его нет больше со мной. Бывало, сядем на лужку, возле ручья, щепочек наберем, котелок нальем, согреем воду. А Максим кусочки выложит из торбы, корочки себе, а мякиш мне. А когда ночевать где‑нибудь на печке, меня положит к стенке, чтоб не упала, а сам на край ляжет. А когда по деревне идем, меня пустит вперед, а сам с палкой сзади отгоняет собак и мальчишек‑озорников. По миру ходим – а на душе рай».

И вот нет теперь с нами Марии Васильевны – кто-то лихой и очень, видимо, торопящийся по делам подрезал на новом взлете жизнь прекрасного человека, которому много еще хотелось успеть.

«Когда меня спрашивают, сколько мне лет, я говорю: «Сейчас мне пятнадцать … до ста. Скоро будет четырнадцать – буду получать паспорт». К старости надо готовиться. Когда мама болела последние годы, я думала: «Неужели и я в восемьдесят лет буду сидеть и ничего не делать. Нет! Я буду искать дело, думать, что-то менять в жизни». В старости обязательно надо работать, чтобы смерть не застала без дела!»

Смерть застала… Но у таких людей, как Мария Васильевна, не только жизнь, но и посмертие должно быть богатым – она найдет, что ТАМ делать, в том числе и для нас с вами.

О.М. Татарникова

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

15